ayktm (ayktm) wrote in an_makowski,
ayktm
ayktm
an_makowski

публикация в ж. «Знамя», № 9, 1995. С.122-126.

АНАТОЛИЙ МАКОВСКИЙ

В столице я люблю уборщиц...

Анатолий Владимирович Маковский, происходящий из семьи известных русских живописцев, родился в 1933 г. в Болшево Московской области. После войны попал в детдом. Закончил военное музыкальное училище, в армии играл на кларнете в оркестре. Учился на мехмате МГУ. После аспирантуры МГУ поехал в Сибирь. В Новосибирске был инженером, разнорабочим, грузчиком, подсобным рабочим... Стихи печатались в альманахе «Мангазея» и газете «Вечерний Новосибирск». В 1992 г. в поэтической библиотеке «Мангазеи» (Новосибирск) тиражом 1000 экземпляров издан сборник стихотворений Анатолия Маковского «Заблуждения».

Вчера приходит Петька с вермутом...
Грозный
Кавказ
Из Хафиза
Целый день пишу письмо...
Вчера я работал грузчиком...
Грузчик
Жизнь моя слагается из работы...
Треугольник электровоза...
Когда-то под этим плакатом...
Поставьте мне бутылку водки...
Голубь
Сокур
Жизнь моя в каком-то сизом свете...
Эскизы – май 1975: Я бывало любил оркестры...
Откормила гусями Татьяна...
Зовет мужик меня в Измайлово...
Пришла красивая баба...
Эскизы – сентябрь 1974: Занимаюсь мещанским бытом...
Простился с Москвой незаметно...

* * *

	Петру Степанову

Вчера приходит Петька с вермутом
Точней с бутылкою Агдам
Хоть в холодильнике консервы
Но алкоголику не дам

Но он селедку сам приносит
И даже с ресторана Обь
Там иностранцам на подносе
Возможен вариант любой

Петра сосед там вроде грузчиком
Никак не выгонят его
И он таскает белоручкам
Муку свинину и вино

А сам не кушает ни булочки
Но пьет что тоже артистизм
Его изба на царской улочке
Гостеприимна не пройти


ГРОЗНЫЙ

Плодово-грушевый и синий город Грозный,
В тебе спасался я и манускрипт писал.
Благодарю тебя за осень
И за орла на небесах!

Твои окраины – фонтаны нефтяные,
Насосы, знавшие царя...
Но – министерствами отныне
Откинулся базарный ряд.

И церковь, где венчалися дворяне, –
Из камня шахмат, серая, стоит.
И эполеты смешаны с Кораном
У флигелей, теперь уже в пыли.


КАВКАЗ

Я был в горах на даче адмирала.
Он моряков – в атаку подымал.
И та скала, где Демон пролетал раз,
Ему служила как бы ординарцем.

Кавказ – Парнас открыточного типа,
Но грозно соответствует ему.
Седой хозяин, как Ермолов, тихо,
Советским, светским чаровал умом.

Он рассказал, как бился муж Тамары
С английским рыцарем по имени Ричард,
Как Плиев ловко обошел мадьяров,
Как Берия на маршалов кричал.

Потом – сорвался, стал ругать Хрущева
(Единственно, кто в партии велик),
Но угостил чудесным нас харчо он,
Европу опрокинувший старик.

А там внизу ручей грозился Лермонтову
И Хетагурова цитировал порой.
На треугольниках – дежурили олени
Переходил границу Чайльд-Гарольд.


ИЗ ХАФИЗА

Выпью я и снова запою
	Сидя у персидского ковра
	Может быть аллахом создан юг
	Чтоб узнать каким же будет рай

Сладкое восточное вино
	Горькая восточная любовь
	У султана весь гарем цветной
	И на пиках русый ряд голов

Выпью я и снова запою
	Та кого любил я – неверна
	И одно осталось что налью
	Белого киргизского вина

Сладкое туркменское вино
	Горькая туркменская любовь
	Вон у шаха весь гарем цветной
	Смотрит с пик отважный ряд голов

Выпью я и снова запою
	Будет аудиторией полынь
	Очень мне на ней лежать уютно
	Но вино не стырили б орлы

Ведь коран не жалует вино
	И как брань не чтит коран любовь
	А у хана весь гарем цветной
	И чубастый с копьев эскадрон


* * *

	Посвящается барду и режиссеру
	Александру Холмогорову

Целый день пишу письмо
А вокруг играют в карты
Километров на пятьсот
О вине не заикаются

Говорят все про тюрьму
Как на зоне обижают
В каждой камере Тимур
Самарканд ему скрижали

Что ж Аркадий ты Гайдар
портупейный мой писатель
Пионеру имя дал
Сластолюбца и паскуды

Что хотел ты тем сказать
Иль экзотикой увлекся
Поезд мчит пугая зайцев
Все березы и березы

Филин прячется за ель
Что ему лететь в Канаду
Эмигрировал медведь
А волкам – пока не надо

И лисе здесь хорошо
Только знай тайги законы
Бич шатается прошел
А какой вагон не помнит!

Эмигрировал медведь
Шубой черною в Канаду
Бич фуфаечку надел
И по родине канает

Вот закончил я письмо
Все еще играют в карты
Я из дураков не смог
Выйти любят нас пока что

Подъезжаю подъезжа...
Тонконогие здесь сосны
Вдруг такие – очень жаль
Все красавицы в поселке?


* * *

Вчера я работал грузчиком
И мало машин нагрузил
Нет у меня этой русской
Грубой медвежьей силы

Надо быть может питаться
Да я то чем виноват
Что одна воспитательница
В доску опять запилась

Кормит меня роскошно
С отчаянья нет курить
Собака похожа на кошку
Обгладывает лапки куриц

Я хоть вегетарианец
Но уток больше люблю
В охотничьем каком-то романе
Читал я о них статью

Рождественские бывают гуси
О них вроде Диккенс писал
Скоро морозы хрустнут
Дублер я бездомного пса

А на заводе хлеба
Навалом всяких мастей
Вода бежит в туалете
Где надписи идут вдоль стен

Как будто в Древнем Египте
Короче кружку берешь
Предохраняясь от гибели
Хлеб ноздреватый жуешь

Он желтый и с виду красивый
Но горячий он кисл
Девушки в белых косынках
Складывайте его кисы

Меня сегодня не взяли
Я сел в морозный трамвай
Который скрипит тормозами
У Оперного кривой

Осталось в театр шмыгнуть
За дверью наверно тепло
Не нужно ль в вечерней шумихе
Декорации топором

Или пока автобусы
Не слишком забиты толпой
Съездить на рыбную Обьгэс свою
В квартире одеяло тепло

Можно сварить картошки
Поставить чай кипяток
Жаль что плитка дороже
Электро чем газ чуток


ГРУЗЧИК

	Своему учителю
	Сергею Сербину (Гаврилычу)

Он перед бочкой – как артист
А бочка хочет вниз
Она на лестницу рычит
Как бы гепард кубизма.

Она набуськалась вином
А он сегодня трезв
Как дипломат перед войной
Иль утро стюардессы

Или – составщик поездов
Кому сто грамм вина –
Как в бочку с порохом пистон
Или в обком гранату

Граниты лестницы ведут
В Египет погребов
Где два служителя кладут
Ту мумию на бок

Чтоб Апис брюхо ей вспоров
Отправил к богу Ра
Но этот жест и топором
К ревизии бугра...

А он стоит тореадор
А бочка – рыжий бык
Сто килограммов помидор
Для связей и гульбы

А он – закусит рукавом
Когда она – внизу
Окончив номер роковой
Как раб перед Везувием.


* * * 

Жизнь моя слагается из работы 
И противоречат мне все поэты 
А потом я иду по городу 
По Вытрезвительной, по параллельной 

Или под прямым углом 
Сворачиваешь к телеграфу, 
Где ресторан может приголубить, 
Не зал, конечно, а зельц, телятина.

Или читальное существование 
Где рядом с девушкой самой упругой 
В однопартийном молчании 
Шуршишь страницей столетнего друга 

А за окном может быть троллейбус 
Идет по единственной в городе улице 
Пойдем покурим за фикус с Лениным 
Герберт Уэллс считал его умным

Герберт Уэллс — и во мгле Россия 
Флейта, снега, я в снегах затерян.
Что ж ты качаешься по Амундсену
Синий пингвин, у обкома-терема?


* * *

Треугольник электровоза
Движется на моем пути
Я совсем ошалел от мороза.
Приготовь-ка чаю, партиец.

Коммунист мой поставит чайник –
Он как Лемешев запоет.
И пока я состав встречаю,
Приготовит закуску, пирог.

Мы закусим, икнем, закурим.
Я начну коммунистов ругать.
У начальника дома куры.
У меня только По Эдгар.

Коммунист неспеша улыбнется,
Скажет: «Запах опять с утра.
Анатолий, тебе придется
Встать на лыжи, пройти в аппаратную».

Я как Нансен, в тайге на лыжах.
Хорошо, что волков нет пока,
А не то б приключение вышло
В духе По «Золотого жука».

И как Ибсен пойду на лыжах,
Хорошо, что волков нет пока,
А не то б дело страшное вышло,
И из партии — старика

Полагаю что исключили б;
На снегу бы одежда, кровь.
И, наверно, будет дивчина —
Начинающая прокурор.


* * * 

Когда-то под этим плакатом 
Красивая девушка шла 
И тихо шумел вентилятор 
И Ленин уполз в шалаш 

Я только что кончил работу 
И мог бы ее проводить 
Товарищ такой нехороший
Меня поджидал пить «Рубин»


* * *

Поставьте мне бутылку водки
И я стихи вам расскажу
Блестит стакан с водою волчьей
Нахальной как вся русская жизнь

И аудитория собралась
На морды не спеши смотреть
Одни – подайте Христа ради
А те – угрюмей самураев

Они прибить прибавить могут
А могут крупно напоить
Но иногда с такою мордой
Рождается Наполеон


ГОЛУБЬ

Голубь голубь ты летишь
Я тебя не накормил
Голубь ты меня простишь
День сегодняшний не мил

Станешь весело клевать
Стану весело смотреть
И опять не понимать
Как вас птиц не пожалеть

Потому что два крыла
Это пол-еще мечты
Голубь голубь тень орла
Синий с искрами почтарь


СОКУР

	Посвящается барду
	Евгению Иорданскому

Белы избушки туалетов
Дудит как в опере рожок
Цистерна сдвинулась налево
И – товарняк вдруг зарыжел

А – незабудки маневровых
Локомотивным мужикам –
Сверкнут водою минеральной
И те тупеют в тупиках

Но вдруг – зажжется белый карлик
Дабы проплыли неспеша
Верблюдов угольные кары
И лес – двуствольно и шершав

Электровоз пройдет валетом
Латинских стрелок циферблат
А карьерист курьерский – лезет
На первый путь – в Москву, в Прибалтику.


* * *

Жизнь моя в каком-то сизом свете
голуби летят на синий вечер
девушки кому-то обещают
остальным лишь бедрами качают

колокол звонит на неудачу
я уже решил свою задачу
только в мире все неразрешимо
Бог не электронная машина

пусть желты Евангелья страницы
свиньям все корыто будет сниться
были б деньги я б уехал в Ниццу
пролорнировал бы заграницу

там меня никто не понимает
пусть уж лучше здесь не принимают
чем я виноват что идиоты
чужды аромата идиомы


ЭСКИЗЫ – май 1975

Я бывало любил оркестры
За веселый и медный нрав
И колышется за ними пестрая
Как большая гармонь толпа

И еще я люблю игрушки
Эти глобусы, грузовики
И по молодости, конечно, пушки
Тупорылые броневики

И невольно себе представишь
Тех ораторов первых маевок
Это я по свету шатаюсь
Принц ничтожества и минора

Но мне нравится век тот тихий
За усадьбой дворянский парк
И пожалуй, мне близки картины
Чем их чуткие голоса

Но тогда это было ново
А весною ручьи поют
И захочется вдруг немного
Изменить что ли жизнь свою

Есть зеленое время года
И начало ему весна
И плывут полотенца гордые
Слишком спелые знамена

Стало плохо мне как поэту
Идиоты нас оскорбляют
Я куплю скоро хризантемы
Приоденусь Оскар-Уайльдом


* * * 

Откормила гусями Татьяна 
Снова в поезде еду я 
Словно Байрон на бриге «Тайна»
Он всю ночь курил у руля

Ну я а поскромнее в тамбуре
И от слез не могу писать 
Проводник попался таборный 
Уж два раза сдавал посуду 

А навстречу новогодние ели 
К ней бегут обратно в Сибирь 
Где сидит она меж медведей 
И зарезать опять грозит

И чудесно уйдя невредимым
В дальнем поезде еду я
Словно Байрон на яхте «Ундина» 
Только чуть черствее еда 

У него было много влиятельных 
Остроумных блестящих друзей 
Она пьет сейчас валерианку 
Поезд в Куйбышеве тормозит


* * * 

Зовет мужик меня в Измайлово 
Идем, г-рит, живопись смотреть.
Из тысячи холстов измазанных
Понравилось примерно семь. 

И вот когда мы проходили, 
То в джинсах девушка одна 
Двух чебурашек милых-милых 
Вела гулять. Я одурел.

Они – на ниточке как в цирке
Она — канатный мотылек.
Шахерезада, где писцы твои
Но я как Байрон — путь далек. 

И доберусь я до колхоза, 
И среди умных матерков 
Я буду помнить о стрекозах 
Над живописным ветерком.


* * *

Пришла красивая баба
И сразу Москва летит
А за окном тайга уже
Товарищами кричит

У ней очень спелые ноги
И сразу меня забрало
Обнял глазами как мог их
За окнами в сороках село

И сразу мне стало стыдно
Что я долги позабыв
Мастер пера и стиля
Сошел с ума от кобылы

И слыша блатную музыку
За Двигатель принялся я
А все-таки какие у ней мускулы!
Фортепианная талия


ЭСКИЗЫ – сентябрь 1974

Занимаюсь мещанским бытом
Выбираю красивый шарф
Ах, рябина, ты моя рябина
Красна ягода алкаша!

Подбегают ко мне менты
а я с ними давно на ты

Что же делать, ах, что же делать
пить не хочется ждут менты
из-за глупости красивых девушек
рассердились на меня святые

А вчера я читал Вальтер-Скотта
было поздно уж два часа
у них сражение началось не скоро
и казнили одного стрелка

И красавица-леди в шпорах
скакала во весь опор
Утром кто-то в нашу контору
принес алых и белых цветов

И надел я свои пистолеты
помолился в последний раз
а рядом с красавицей-леди
командовал наш граф

Ну что же ты не хочешь выпить
все равно мой вассал умирать
и вороны долго кружили
один сел на барабан

Стал я смерти очень бояться
на кларнете не стал играть
и любимая опера Паяцы
не идет уже полчаса

В провинции я люблю актеров
в столице я люблю уборщиц
и магнитные ленты мои затёрлись
но я мысленно вхожу в соборы


* * * 

Простился с Москвой незаметно 
Лишь Лермонтов слабо кивнул, 
Когда я сквозь садик медленный 
Шинель его обогнул.

И снова – качаться в вагоне
Как Байрон или Жюль Верн. 
А скверик совсем зеленый 
В нем курит с бичами Лермонтов. 

Новосибирск — Москва
Tags: публикации, стихи
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment